"Иванов" . Аритмия
Новосибирский государственный драматический театр
под руководством Сергея Афанасьева
А. П. Чехов. « Иванов» Режиссер-постановщик Сергей Афанасьев.
Художник-постановщик Владимир Фатеев
Прочитать «Иванова» так, как это сделал С.Афанасьев, можно в том случае, если это не первое обращение режиссера к драматургии Чехова. Его «Иванов» оказывается во внутреннем контексте с последующими пьесами Чехова. В герое скрывается драма невоплощения Войницкого, не высказанное им стремление «В Москву! В Москву!», ощущение переломности момента, пронизывающее «Вишневый сад». В спектакле соединены символистские образы и эстетические идеи Метерлинка с его трагедией повседневности и мистической сущностью мира, с густым наглым и гротескным бытом, который с его провинциальной тупой скукой превращается по отношению к Иванову в символ, суть которого раскрывается в неспособности героя любить, заниматься, заниматься делом или писать. Этот быт как незримые оковы, тянущие Иванова в бездну.
Символична сценография В.Фатеева. Запущенный сад с деревьями с зелеными и синими стволами, лишенными листьев, создающее ощущение чего-то зловещего, как в пьесах Метерлинка. Когда сад меняет ракурс, виден уродливый гипсовый лев, творение безымянного скульптора-самоучки, на которого любит опираться и облокачиваться доктор Львов, являя при этом карикатуру на самого себя. Смерть Сарры ознаменуется осенним листопадом, Бог весть откуда взявшимся - деревья ведь без единого листочка. Листья ложатся на землю желто-багряным ковром. Наряду с этими поэтическими реалиями возникают и жанровые акценты. Время от времени со стороны невидимой деревни раздаются мычанье, блеянье, лай собак. Весь этот мир озвучен музыкой Чайковского и Дж. Гаспаряна.
Режиссер и исполнитель роли Иванова С. Шевчук показали историю души в наитруднейший момент его жизни, закончившейся самоубийством. Но прежде, чем решиться на этот шаг, Иванов пытается вписаться в окружающий его мир. А.Р. Кугель назвал Иванова «массовидным Гамлетом», понимая русский гамлетизм согласно своей эпохе. В спектакле Иванов - Гамлет показан как редчайший тип в наш прагматический век, когда такое соединение как ранимая душа, нетерпимость ко лжи и неприятие пошлости едва ли возможны. Прежде, чем переступить последнюю черту, Иванов попытается акклиматизироваться в своем ближнем круге. Так решается сцена именин Шурочки. Иванов пытается встать на одну ногу с окружающими его людьми. В тонкую прозрачную ткань спектакля вдруг вторгается интермедия, грубая буффонада, напоминающая свадьбу в
«Клопе» Маяковского. Гротеск не противопоказан символизму, но вероятно, если бы эту сцену могли бы наполнить персонажи с картин Босха, но никак ни Пьеры Присыпкины и Олеги Баяны.
Трудно согласиться и с тем, что когда Иванов приставляет пистолет ко лбу, в его возбужденном сознании возникает образ покойной жены с ружьем в облике Шарлотты из «Вишневого сада».
Эти недостатки спектакля, о которых хотелось сказать сразу, ни в коем случае не умаляют того сильного впечатления, который оставляет этот спектакль. В нем множество тончайших нюансов, ассоциаций с современность. И превосходных актерских работ. Безусловная удача - Сарра (Светлана Галкина, поэтичнейшее воплощение духовности и любви). Она кажется прозрачной душой и телом, хотя внимание на ее болезни не заострено. Она умирает не от болезни, а от отсутствия любви, без которой она задыхается. Понятно, что она в свое время покорила Иванова душевной тонкостью, интеллигентностью, поэтичностью восприятия жизни. Теперь же, когда жизнь самого Иванова бессмысленна и бесцельна, он утратил к ней свое чувство. Но он оказывается неспособным полюбить и Сашеньку. Гамлет, пришедший к мысли «не быть».
Найдены новые краски и для доктора Львова (П.Харитонов), узколобого земского доктора, с пылом разночинца поучающего всех, кто только попадается ему под руку, и особенно, - Иванова При всей своей недалекости он практичен. Быстро забыв свою любовь к Сарре, он переключается на Сашеньку (С.Мордвинова), юную провинциальную «эмансипе». Она оказывается его поля ягодой, о чем писал Б. И. Зингерман: «Саша - Львов в юбке».
Спектакль Сергея Афанасьева, за исключением вышеназванных неудачных, на мой взгляд Эпизодов, - один из немногих, в котором ощущается чеховский ритм, где диалоги и монологи тщательно проработаны и с ритмической стороны, что выявляет поэтичность и красоту образов. Так Сарра (С. Галкина), говоря словами Мейерхольда, «подернула свой образ лунной дымкой». Иванов (С. Шевчук) смог выразить мысль А.Блока, вложенную им в уста Поэта в «Незнакомке»: «Я ритм души потерял».
Афанасьев замкнул трагическую цепь событий смертью Сарры и Иванова, которые обрели покой в одной могиле. Зловещий карнавальный хоровод остальных персонажей продолжается. Спектакль задевает, ранит, отразив как в зеркале несовершенство нашей жизни и наших отношений. Афанасьеву удалось вписать классическую пьесу в современность, что удается далеко не всем режиссерам, берущимся ставить Чехова.
Галина Коваленко (С-Петербург)
